str_ptitsa

# 29 (начало)

Wed, 11 May 2005 07:18:37 GMT

«КЛЕЙПУЧКА ПЬЕТ ВСЕ!»
(клейпучка - Почетный Мертвяк)

«СТРАЖ-ПТИЦА» № 29

ПРЕДЮБИЛЕЙНЫЙ, ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТЫЙ ОВРАЗЦОВО - ПОКАЗАТЕЛЬНЫЙ,
ЧЕРНОРАБОЧЕ - БЕЛОГВАРДЕИСКИЙ , КРЕСТЬЯНСКО - ПРОЛЕТАРСКИЙ,
ЛАПИДАРНО - ПУБЛИЦИСТИЧЕСКИЙ, НЕРЕГУЛЯРНЫЙ, НЕПОДЦЕНЗУРНЫЙ,
НЕИНФОРМАЦИОННЫЙ, НЕПРОФЕССИОНАЛЬНЫЙ , НЕПОДКУПНЫЙ,
НЕЗАВИСИМЫЙ, НЕОРГАНИЗОВАННЫЙ, ВЕССОВЕСТНЫЙ, БЕСПЛАТНЫЙ
БЮЛЛЕТЕНЬ ПО вопросам ФАНТАСТИКИ, ФЭНОВ, ФЭНЗИНОВ И ФЭНДОМА
имени АЭЛИТЫ, ПРИНЦЕССЫ МАРСА.

"Чего Горбачеву никогда не прощу, это что
Среднюю Азию потеряли. Такую страну развалил".

В.ПЕЛЕВИН. "Жизнь насекомых".

Дамы и господа!
а также Вася СЕКС(Одесса).
Ну как не написать об "Аэлите"? Даже если нас там не было. Даже если тан почти никого не было. Но там был наш коллега из Луганска, потомственный киллерпанк РОМЫЧ В.К. Там был Игорь ХАЛЫМБАДЖА (еще бы он не приехал...), Е.ХАРИТОНОВ из Москвы. Им и слово.

Редакция.

а также Вася СЕКС (Одесса).

СЕГОЛНЯ НА СТРАЖЕ:

Н.ГОРНОВ - самый главный редактор
А.ДИДЕНКО - самый ответственный секретарь
А.ЦЕМЕНКО - самый умный
М.ИСАНГАЗИН - самый начитанный
С.ПАВЛОВ-МЛ. - самый-самый
ТУСКУБ - диктатор Марса
МАРС -батончик из отборного солода и сливок
С. КАЗАНЦЕВ - уральский следопыт
И.ХАЛЫМБАДЖА - уральский пионер
Б.ЗАВГОРОДНИЙ - последний из могикан
а также Вася СЕКС (Одесса).

Лето 1994 г. Адрес редакции: 327008, г. Николаев-8, а/я 551 Спонсоры номера: АО "МММ". Банк "Империал". ООО "Колесник ЛТД". а также Вася СЕКС (Одесса).

Редакция благодарит Игоря ХАЛЫМБАДЖУ, Е.ХАРИТОНОВА и РОМЫЧА В.К., авторов этого номера, за то что они все-таки прислали свои материалы; Геннадия ПРАШКЕВИЧА и Андрея ЩЕРБАКА-ЖУКОВА за то, что они есть, иначе о ком бы мы писали; Льва ВЕРШИНИНА за то. что он не приехал на "Аэлиту", потому что про унитазы всем уже надоело; Андрея КОЛОМИЙЦА за постоянный и неподдельный интерес к нашему Фэнзину; Романа АРБИТМАНА за присланную монографию доктора Каца, Андрея НИКОЛАЕВА - за сочувствие к нашему сизифову труду. Юрия САВЧЕНКО - за помощь в размножении; Сергея БЕРЕЖНОГО - за звонок в прошлую ПЯТНИЦУ; Бориса ЗАВГОРОДНЕГО - за поддержку; Роберта ШЕКЛИ - за название; А.ЧЕРТКОВА - известно за что; Ю.КОЛОБАЕВА - неизвестно за что; В.ВАСИЛЬЕВА - известно, что не за что; а также Вася СЕКС (Одесса). Редакция особо благодарит Василину. За общительность.

На первой странице облАжка.

© «СТРАЖ-ПТИЦА», 1994
© ЛИА «НИКОГДА», 1994
ц А.ЦЕМЕНКО, всегда! ( в т.ч. 1994)
© ЛИА "Одессей", а также Вася СЕКС (Одесса).

СТАЖЕРЫ ! СТАЖЕРЫ ! СТАЖЕРЫ ! СТАЖЕРЫ ! СТАЖЕРЫ ! СТОЖАРЫ

АЭЛИТА-94.
Уж и не знаю, что про "Аэлиту" написать. Народу было мало (около 50 человек), я там был впервые, так что крутых приколов не заметил. "Аэлиту" дали Прашкевичу, "Старт" - Щербаку-Жукову. Прашкевич рассказал три истории из своей жизни, Щербак объяснил, что "Старт" достался ему (Щербаку) лишь потому, что более достойные авторы остались в стороне. вне поля зрения (то ли издателей, то ли жюри, я не понял). Побывал на семинаре Фисателей. Казанцев (это меня удивило) не имел к моим рукописям никаких претензий и взял рассказ с целью рекомендовать его в "Уральский следопыт".
Увы, программа была скомкана, одна секция накладывалась на другую, я спешил на секцию Фэн-прессы (совмещенную с Фантастиковедением) и сразу же ушел, лишив себя удовольствия слушать анализ прочих авторов (человек, десять молодых, один крутой - Больных и один печатающийся - Громов из Москвы). Потом выступил на секции Фэн-прессы. Поведал об андеграунде и открыл глаза фэнам на творчество Звягинцева. Реакция фэнства была положительной, несмотря на мой прикид - уж я постарался: зеркальные очки (чем мы хуже киберпанков?), рваные до невозможности джинсы, несколько больше ста булавок на куртке, булавка в ухе и т.д. Харитонов тоже толкнул речь. Рассказал, какой он стал крутой, фэнзин забросил - читайте его статьи в профессиональных журналах. Был также Свиридов. Стоял перед церемонией вручения призов и во время ее в Фойе ДК Автомобилистов и продавал "Фэн Гиль Доны" по 400 рублей. Сказал, что ему только таблички "Куплю часы" не хватает. Он также выступал на секции Фэн-прессы. жаловался, что ФГД с его тысячным тиражом ни фига не расходится.
Во время церемонии в президиуме сидел Николаенко с интерпрессконовским бэджем "Фэн N 1 Завгородний". Было странно видеть это.
Вообще, на "Аэлите" три человека тусовались с такими бэджами - Николаенко, Богуш и Качелкин (последние - со своими). Кто-то (Свиридов, кажется) охарактеризовал манеру проведения секции Фэн-прессы таким образом: "Сначала выступающему задает вопросы Богуш, а потом все присутствующие вместе на них отвечают".
Во время пресс-конференции я запомнил только один интересный вопрос - Крапивину задали его в записке: как, мол, вы относитесь к творчеству Лукьяненко? Крапивин ответил, что не приемлет, и что дети на самом делпе добрые. Это было интересно слышать.
Уехал в понедельник, вместе с Ульдором, Харитоновым и Вохой Васильевым. По дороге толкинулся и в Москве подался на тусовку к Ниенне (метро "Сокольники"). Также вписался на Флэт к Яковлеву и затарился у него текстовыми файлами. Побывал дома у Макса Качелкина. Побеседовал с Некрасовым – о, какой это кайф - беседовать с Некрасовым!
В общем, не столько сама "Аэлита", сколько поездка на нее была очень и весьма продуктивна,

РОМЫЧ В.К..

Р.S. Прикол - на "Аэлите" я впервые в жизни раздавал автографы. Классно!

КООРДИНАТЫ ЧУДЕС ! КООРДИНАТЫ ЧУДЕС ! КАРДИНАЛЫ ЧУДЕС
Все же мнение новичка - это мнение новичка. А поэтому...

Игорь ХАЛЫМБАДЖА.

КАК ЭТО БЫПО НА САМОМ ДЕЛЕ...
Это была одна из самых скромных и тихих "Аэлит", словно мы переселились в уже неблизкие 1984-85 года... Впрочем, желающих принять участие в "Аэлите-94", как всегда было предостаточно, некоторые заявки поступали даже через неделю другую после завершения праздника. А из Обнинска вообще дошла аж в июне. Вот как славно работает наша почта. Однако большинство грозившихся приехать так и не появились. Да я им, в общем-то, и не поверил, не став бронировать места в гостинице.
Впервые на "Аэлиту" никто не заявился за 10-15 дней, как бывало, и не крутился под ногами у всей редакции "Уральского следопыта", словно бездомная кошка. Самый ранний гость - А.Никифоров из Павлодара, приехал всего за три дня до начала, так что есть новый рекорд для нашей Аэлитовской Книги Гиннеса.
Несмотря ни на это, прибыли гости из 38 городов и весей. Но "делегации" стали весьма и весьма малочисленными. Даже пермяки, которых обычно набиралось до 30 человек, представлены были всего одним фэном. Редко от какого населенного пункта было больше двух представителей, только москвичей набралось больше десятка. Преобладала молодежь, но попадались и "зубры-старожилы - Гена Карпов из Москвы-Баку, Николаенко из Тирасполя-Киева-неизвестно откуда, Дима Байкалов от "поросят", Дима. Богуш из Питера-Петрозаводска, Толя Загудаев из Самары и пр.
Большинство селилось в "Большом Урале", но многие коротали ночи в "Уральском следопыте" или у гостеприимных хозяев... Да уж, поездка на "Аэлиту", как сообщил Сережа Носов иэ Петропавловоска-Казахского, обошлась ему в месячную зарплату. Только дорога. В один конец... Скучно становится, господа. Нищета заедает.
А Воха Васильев, чтобы добраться до Екатеринбурга, продался в рабство "поросятам", увеличив их поголовье. Работал на них в Москве и после "Аэлиты" обещал отработать дорогу и жилье. Поверили! АО 'МММ'.
Иг.Григорьев (Борман) из Кишинева вместо книг привез на "Аэлиту" зарубежные шутливые сюрпризики. Уподобившись главному герою фильма "Бей первый, Фредди!", он торговал вонючими духами, сахаром с тараканами, взрывающимися сигаретами и прочей дрянью.
Торговали и книгами. Чтобы наскрести денег на гостиницу и обратный билет, как Юлий Буркин из Томска, привезший свою первую книгу "Бабочка и Василиск" в комплекте с собственным диском. Правда, полностью расторговаться ему не удалось, но похоже, на дорогу хватило, так как после "Аэлиты" он исчез.
Лена Мурашова тоже торговала своей книжкой с автографами. Остальные довольствовались чужими. Свиридов раздавал свой "Фэн Гиль Дон", сразу все 4 номера за 1994 год...
Вечером в пятницу вручили призы. "Аэлиту" дали Геннадию Прашкевичу за первый тои его собрания сочинений, который видели далеко не все гости "Аэлиты". Да и где теперь увидишь книги отечественных авторов, которых новоиспеченные книготорговцы не желают брать, предпочитая иностранные имена? Недаром, как в 20-е годы, все больше и больше появляется отечественных "иностранцев" - Генри Престон (Игорь Пресняков), Генри Сайенс (Игорь Исаев), Лу Мэн (Е.Манова), Г.Л.Олди (Громов и Ладыженский) и великое множество Юджинов Пеппероу и Вилли Коннов...
"Старт" получил А.Щербак-Жуков за свои "Сказки о Странной Любви". С огромным трудом удалось собрать оценки 18 книг из 24, претендовавших на этот приз. Шесть книг так никто и в глаза не видел, даже в городах, где они вышли... Этакие фантомы. За Щербака высказались дружные москвичи, и Качелкин-издатель. проявил максимум активности, рассылая книгу по клубам... Поэтому многие ничего, кроме Щербака, из новинок и не читали, и не видели. На Перумова ополчились "игровики", посчитав его опус оскорбительным для Толкиена...
На втором месте оказалась сказочня повесть "Зоки и Бада", на третьем - сочинение Э.Бабкина, Потапова и Блохина "Большое космическое приключение Арика и Пети." Уверен, что если бы эта компания проявила активность, разослав книгу по клубам с просьбой оценить ее положительно, на "Старт", она имела 6ы реальнейшие шансы на первое место. Но они боролись за приз Имтерпресскона, развернув агитацию там.
А вот "Историю советской Фантастики" доктора Каца фэны оценили неоднозначно. Были и пятерки, были и троечки. Книга оказалась где-то на 5-8 местах. Многие ее просто не поняли. Простые люди... Краснодарцы, например, возмущенно вопрошали, а где же в ней наш любимый Ефремов? (Да, а где? - редакция "СП").
Лауреат "Старта" повинился, что более достойные, такие как Саша Громов или Юлий Буркин, вот сидят без собственной книги и не получили "Старта", а ему Макс Качелкин устроил... Юлий Буркин, правда, в этот момент торговал своим первьм детищем и интересовался адресами КЛФ, чтобы не прозевать "Старт-95".
Л.Коломиец из Омска огласил результаты опроса по "Великому Кольцу". Правда, вышел он с пустыми руками, посетовав, что денежки (16 000 руб.) КЛФ "Алькор" заплатил Сереже Лифанову, но "Великого Кольца" от него так и не дождались. А посему и вручать нечего… Они 6ы еще Колеснику приз заказали.
Я подвел итоги Лавкрафтовского конкурса, проводившегося Екатеринбургским ЛИА "Кубик" ЛТД и издательством "Ладъ". Первое место заняли казанцы, супруги Е.. и А. Зеличенок с рассказом "Пленник".
В субботу прошли всевозможные семинары и продолжали прибывать припозднившиеся гости.
Семинары прошли достаточно живо. На Фантастиковедении особенно ошеломили доклады И.Андрощука, воскресившего идеи В.Крыжановской и прочих мистиков о том, что писатель просто приемник идей и образов Высшего разума. Хороший приемник – хороший писатель. Плохой приемник, с помехами и отсебятиной, - плохой писатель. Таня Суворова прошлась по Стругацким, но малочисленные людены даже не очень на нее ополчились.
На секции фэн-прессы все с удивлением обнаружили, что выходит множество ньюслеттеров, фэнзинов и даже газет, которые, однако, очень плохо распространяются. Например, "Арчер" (Н.Новгород), "Де Фэно" (Обнинск), тот же "Фэн Гиль Дон", "АКМ" и целый выводок ньюслеттеров из Луганска и т.д. Поминали и бесчисленных "Страж-птиц" (кстати, толкиноиды из Екатеринбурга выпустили "Черный Баклан" - жалкое подобие "Страж-птицы"). Между прочим, "СП" был вручен Похвальный Лист «...за точное и беспристрастное освещение жизни Фэндома СНГ, как наилучшему Фэнэину всех времен и народов". Все же "Страж-птице" нет равных.
Состоялись и иные секции - библиографии, которую вел я, ролевых игр, толкиенистики, семинары книготорговли и книгоиздания (А.Пасека, вернувшийся из США после годичного пребывания, сделал доклад о состоянии дел в ихней "загнивающей" книготорговле и книгоиздании. Правда, слушали его всего четыре человека, и он очень обиделся. Наверное, опять уедет в Америку.
Снова был семинар молодых авторов. Подобревший за год Сережа Казанцев всех похвалил, и кое-какие сочинения семинаристов уже попали в "Уральский следопыт".
В завершение - Карнавал, который не удосужились провести в 1993 г. Было немало оригинальных костюмов. Какие-то маги, рыцари... Бережинский из Барнаула, одевшись еще в редакции "Следопыта", прошествовал в костюме по городу. Такое случалось и раньше, но на этот раз никто не пытался его арестовать. А один юноша, заимев пластиковый щит, меч и шишак из "Детского Мира", объявил себя "русским гномом". Видимо, начитался Ю.Никитина.
За лучшие костюмы давали призы. В хвост очереди за ними пристроился лауреат "Старта" А.Щербак, который, расстегнув рубаху, объявил, что он в костюме "лирического героя" своей книги. Однако его притязания отвергли.
Посвящали новичков с помощью Магического жезла, предварительно оценив умственные способности каждого с помощью специального "дуромера". Ни у кого прибор не зашкалил. Даже у редактора "Фэн Гиль Дона"...
Был и концерт авторской песни, на котором наряду с известными бардами - Ю.Буркииым, В.Васильевым, А.Свиридовым - выступали менее известные публике "менестрели", так сказать юная поросль...
И неизменная дискотека...
И ящик пива, который "поставил" развеселившийся Казанцев...
А НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ ДЛЯ ВСЕХ ЖЕЛАЮЩИХ НЕБОЛЬШАЯ РОЛЕВАЯ ИГРА ПО АСПРИНУ НА полигоне екатеринбуржского Центра Ролевых Игр.
На этот раз в пределах видимости и слышимости не было выбитых дверей, стекол, разбитых унитазов и опустошенных огнетушителей. . . Вероятно, в гостинице жизнь била ключом, но я на этот раз туда не ходил, так как: у меня самого вечерами паслись гости...

Tue, 03 May 2005 13:19:23 GMT

Глава 9. Клейпучка пьет все !

или

Образ Завгороднего в фэн-фольклоре

И.ХАЛЫМБАДЖА "ФАНТАСТИЧЕСКИЙ САМИЗДАТ" (Если № 9, 1998)

Tue, 03 May 2005 12:39:12 GMT

Аналогичные издания, посвященные "внутренней" жизни клубов, выходили и в других городах ("Талмуд - 4", волгоградский КЛФ "Зазеркалье", 1991). Были фэнзины полностью посвященные переводам (екатеринбургское "Иноземье", редактор И.Кузовлев), возникшие на волне любительских переводов фантастики (ЛПФ).

Но, пожалуй, наибольшей любовью рядовых фэнов пользовались (и пользуются!) юмористические фэнзины, начало которым положила возникшая в Омске под редакцией Н.Горнова и С.Павлова "Страж-птица". Затем на несколько лет "Страж-птица" перелетела в Николаев, где ее ответственным секретарем стал А.Диденко. Ныне она вновь вернулась в родное гнездо. "Страж-птица" с завидным остроумием оценивает все мероприятия, проходящие в фэндоме, вышучивает "деятелей" фэндома. Читая ее номера, понимаешь, что действительно вся жизнь фэндома несерьезна, несет элементы игры, потехи, забавы. Выходит она до сих пор, в июне вышел 43-й номер этого фэнзина...

"Страж-птица" породила множество подражаний: "Интерфакъ" (Москва, 1991), "Борода" (Николаев, 1991), "Оберхам" (Петербург, 1991), "Фэндурдом" (Одесса) и т.д. Но всем им не хватало искрящегося юмора "Страж-птицы" и ее долговечности. Быстро размножившиеся после 1990 года фэнзины и газеты ролевых клубов тоже пытались подражать "Страж-птице" ("Красный петух", "Черный баклан"), но тщетно - "Страж-птица" поднялась на недосягаемые высоты для прочих "птичек".

http://sf.alarnet.com/esli/rubr/publ/es998hal.htm

#18

Tue, 03 May 2005 12:03:26 GMT

Страж-Птица #18

№ 44 (продолжение)

Tue, 03 May 2005 10:15:43 GMT

Глава десятая, в которой наступило утро, и мы с головой окунулись в работу.
Утро помню смутно. Почему на завтрак не дают вина? Пытаюсь выяснить у работников столовой. Они сочувствуют, но помочь ничем не могут.
Нас с Шиндеровским обязали поучаствовать в работе семинара. Доктор счастлив. Он сразу зашуршал рукописями. Я же посмотрел на это скептически. Прочитать до обеда такое количество текстов не представлялось мне реальным. Я выбрал самые перспективные и около часа тужился, пытаясь уловить нить сюжета. В итоге, только отлежал бока.
Для разминки я тихо побродил по общежитию. Застукать с рукописями в руках мне удалось Звягинцева и Шиндеровского. Наверное, я попал на нетипичный семинар. Но все равно. Впервые на ответственном посту критика. В моей мозолистой руке судьбы молодых. Не проморгать бы братьев Стругацких!
Решил поделиться тревогой с Доктором. Он терпеливо выслушал. Рекомендовал валериановый корень, свежий воздух и рукопись Забирко. Следуя рекомендациям, иду гулять, прихватив рукопись.
Главный герой (энтомолог-миллионер) прилетел на забытую богом планету в поисках редкой породы бабочек-людоедов. Скармливает ей аборигена-живца и - попалась милая! Ничего особенного, но нервы успокаивает. Доктор прав.
Время движется к трем часам. Мэтры занимают места в президиуме. А я сбоку - на стульчике. Шею помыл, носки сменил. Волнуюсь.
Мэтры перешучиваются. Мэтры весело выбирают первую жертву и по кругу перебрасываются замечаниями. Я с трудом успеваю за полетом их мысли. С умным лицом жду своей очереди Набираю воздух в легкие и... На этом обсуждение заканчивается. Следующий. Затем ешё. И еше Рукописи присутствующих кончились. Пошел "самотек. Его читала только Козинец Естественно, раз его привезла. Из горы выдернули мышку. Потрясли ее за хвостик. Козинец мышку похвалила. Остальные пообещали прочесть. Постановили: рекомендовать в печать того, сего, этого. И мышку. Если доживет. Мэтры неторопливо расходятся. А я сижу. С мытой шеей. В чистых носках. Можно сказать поучаствовал.
В коридоре сталкиваюсь с Доктором. Он работал в другой секции. У Звягинцева. Тот дал ему высказаться. По-соседски, видимо.
По дороге в столовую делимся впечатлениями. У них было интересней. Обсуждали соавторов - Васильева и Лукьяненко. Пока, правда, по отдельности. Но лиха беда начало. Скоро кому-то станет тесно на Олимпе. Не будем уточнять кому.
Хит сезона "Лето-93": роман Лукьяненко "Стеклянное море, белый пароход . Третья частъ второй трилогии о Лорде с планеты Земля. Первую часть "Принцессы не какают" он с большим успехом откатал в прошлом году. Надо сказать, что Серега ужасно талантливый парень (это впоследствии подтвердилось). Он пишет так, словно до него фантастику вообще никто не писал. Васильев, что ни говори, в тени своего соавтора. Хотя тоже с масштабным полотном. И название
оригинальное. "Клинки".
Слава Логинов привез новую повесть "Яблоко от яблони" и прославился ее крайне занудливым стилем. Всем рассказывал, что есть такая наука - папомология. Повесть написана с учетом всех ее достижений. Я ему верю - Слава умный - но прочесть все равно не смог.
Брайдер-Чадович ничего не привез. Он получил Государственную премию. Правда, пока только Независимой Республики Приднестровья. Да и то половину. Вторую половину получил Лукин. За цикл песен о войне с молдаванами. По семинару, естественно, поползли завистливые смешки: дескать, сообразили на троих.
Но Лукину не до смеха. Он уже третий день ездит по рабочим коллективам с творческими вечерами. В промежутках местное телевидение берет у него интервью. Он страшно занят. Я его даже ни разу не видел. Но много о нем слышал. В новостях.
А Брайдер-Чадович интервью не дает. И с рабочими не встречается. Он запирается у себя в комнате и работает над новым романом "Клинки Максаров". Наверное, ему мало одной Госпремии.
А еще Штерн написал роман. Все о нем говорят, но видела его только Козинец. Даже название знает. Рабочее. Я очень захотел его почитать, но оказалось, романа нет. Вернее есть, но в Киеве. С тех пор я его ищу. Уже пять лет. Может, Штерн название поменял?
Вообще-то, писатели обожают менять названия. Чадович, к примеру, наловчился менять названия романов Чейза. Да и пишет за него, если попросят хорошо.

Глава одиннадцатая, в которой наступает вечер, я попадаю на банкет, а Лев готовится к прыжку.
После ужина мэтры потянулись к общежитию обмывать вручение премии. Молодежь не пригласили. Обид никаких. Своя тусовка. Классики...
К моему немалому удивлению, Звягинцева я опять застал с рукописяями. Все празднуют, а он к обсуждению готовится. Сила воли плюс характер. Доктор тоже старается не ударить в грязь лицом. Делает вид, что читает. Соавторы опять сбежали. Упали где-то на халявный компьютер и бьются в "Ворлорд". Уже третий день. Каждый привез свою дискету. Приходят поздно ночью и до утра мусолят самодельную карту. Стратеги, едрена вошь!
Периодически заходит в гости Пишенко. Беседуем за жизнь. Виталий Иванович горячий поклонник Страж-птицы. Разговор естественно скатывается в фэндом. Фэндом он не любит (а кто его любит?), а особенно не любит Арбитмана (не он один). Спокойно реагирует на мою критику в адрес многих постоянных авторов ВТО. Главная идея: дать авторам возможность донести свой бред до читателя. Единственное ограничение - нехватка производственных мощностей.
В паузах Пищенко бегает по коридору и ловит Вершинина. Пьяный Лев – это бидэ отечественной фантастики. Когда он влюблен (а влюблен он постоянно), Лев целенаправленно крушит всю подвернувшуюся под ногу сантехнику. Пищенко здравомыслящий человек. Ему жалко чужое имущество. Поэтому он вздрагивает от каждого подозрительного звука и бежит в дозор к туалету. Но Лев хитер и осторожен. Лобовые методы против него бессильны. К утру администрация все равно не досчиталась одного унитаза. Коварный Лев бил себя в грудь и. уходил в несознанку. Пищенко метал молнии и попадал в молоко. Но это утром. А вечером было весело.
Трусов на бис исполнял народную белорусскую песню "Гогия". Столы ломились от бутылок коньяка "Белый аист", среди которых терялась закуска и праздничный лауреатский торт.
За стол меня усадила Козинец. Почти насильно. Поначалу было неуютно под подозрительным взглядом майора Брайдера, но после второй рюмки все как-то сгладилось. К тому же Чадович отнесся ко мне более чем благосклонно. Для разминки выпил со мной на брудершафт, а к концу перешел на классическое - "я тебя уважаю!" Когда все устали, а Трусов охрип, я потихоньку ретировался. Охота на Льва куда более захватывающее зрелище.
А потом приехали одесситы. Вася Секс и Игорь Федоров. Последний, правда, родом из Винницы, но живет в Одессе достаточно часто. А может, это они вчера приехали? Нет, точно вчера! А сегодня они просто поздно появились. И опять через окно.
Оказалось, что у нас что-то есть. В смысле, непочатые рукописи. Семинар, как никак. Тут же устроили громкую читку. Федоров пытался шутить. Вася Секс пытался поддерживать его смехом. На смех Васи прибежал испуганный Шиндеровский. Ему тоже нашлась пара рукописей.
Поговорили о Литературе. О трудностях начинающих писателей-фантастов. О нехватке издательских мощностей. О творческих планах.
В коридоре бегал разъяренный Лев. Соавторы громили вражеские армии. Звенели разбитые унитазы и умывальники. Пищенко заряжал капканы. Трусов на последнем издыхании хрипел "Гогию". Звягинцев читал. Вахтерша спала. Все было хорошо...

Глава двенадцатая, в которой чуть снова не началась война.
Утром меня разбудили звуки выстрелов. Почему-то вспомнился недавний конфликт с Молдавией.
- Крупнокалиберный, - сказал незнакомый паренек. Позднее выяснилось, что он тоже писатель. Из Бендер. Со вчерашнего дня живет в нашей комнате, а я и не заметил.
Поговорили о Бендерах. Их, как оказалось, уже восстановили. Услышав наши голоса, пришел Шиндеровский. Бочком втиснулся в дверь и присел подальше от окна. Ему не нравилась эта канонада. Он не хотел воевать. Ему хватало психов в родном диспансере.
В коридоре подозрительно тихо. Выстрелы не смолкают. Наоборот, к ним добавились хлопки танковых пушек. Где-то рядом пролетел вертолет. Шиндеровский всерьез настроился занимать оборону под кроватью, но туг пришел Пищенко и всех спас. Он сказал, что это 14-я Армия проводит День Открытых Дверей. всех желающих катают на вертолетах и дают пострелять из автомата. Под личным руководством генерала Лебедя. И если есть желание, то мы тоже можем пострелять.
Я посмотрел на Шиндеровского и понял, что стрелять мы не пойдем. Мы пойдем гулять по городу. Посмотрим достопримечательности. И вообще...

Глава тринадцатая (несчастливая), в которой Шиндеровский совершил очередной благородный поступок.
Выдвинулись сразу после завтрака. Тирасполь, как известно, город маленький – заблудиться трудно. Основные достопримечательности: архитектура исторического центра и Дом Правительства. Расположено всё удобно. На одной длинной улице. Между автовокзалом и сельхозтехникумом.
Шли не торопясь. В кои веки доведется еще раз побывать за границей. По инициативе Шиндеровского посетили книжные магазины. Он где-то втихомолку наменял здешней валюты и лихорадочно скупал дефицитный по николаевским меркам товар – книги ВТО. А я сжимал в потной ладони неконвертируемые украинские купоны.
Наконец Шиндеровскому стало стыдно, и он щедро напоил меня газировкой. Без сиропа. Он, вообще-то, хороший человек. Добрый, отзывчивый. Место старшим в троллейбусе уступает. Старушек через дорогу переводит. Как увидит одинокую старушку, так обязательно переведет. Ну, никак удержаться не может. Машины сигналят, старушка упирается, но Шиндеровскому сам черт не брат. Переведет и опять тихий, смирный.
А тут как раз старушка. И прямо к Шиндеровскому. Она и рта раскрыть не успела, как была уже в пути. Разве Доктор откажет? Я вздохнул и присел на лавочку перекурить. Пришел он часа через полтора. Волосы дыбом, улыбка в пол-лица. Теперь можно возвращаться в общежитие…

Глава четырнадцатая, в которой происходит самое значительное событие.
После обеда пошла чехарда. Сначала приехало телевидение. Пищенко собрал нас всех и сказал: "Надо!" Ну, надо так надо. Наше дело – конское. Выбрали лужайку живописную. Сели кружком. Вытащили из кустов Льва и посадили в центр. Пусть отдувается. Доктор все-таки. Хоть и гонорис кауза.
Бойкая дама с короткой стрижкой тыкала наугад микрофон, а я тщательно старался не попасть в камеру. Лукин благодарил Правительство. Даля Трускиновская куталась в цветастую цыганскую шаль. Васильев и Лукьяненко обдумывали очередную тактическую уловку. Лев рассуждал о роли Литературы в патриотическом воспитании. Шиндеровский глубокомысленно жевал травинку. Закончили всеобщим братанием. В том смысле, что здорово мы врезали этим молдаванам.
Потом желающие пошли в местный клуб, где Лукин давал шефский концерт работницам сельхозтехникума. Женя вдохновенно исполнил свой русскоязычный цикл. Поварихи и вахтерши утопили его в овациях. Рыдали и рвались на сцену с поцелуями. После такого катарсиса я едва дотащился до своей койки. Хотел забыться в обнимку с рукописью, но не тут-то было. Опять подъем. Опять в ружье.
Пищенко загадочно подмигивает и обещает нечто из ряда вон. Оказалось, нашу тусовку пообещал посетить Президент. Изо всех сил стараюсь делать значительное лицо. Впрочем, не я один.
Ждем Президента в кабинете директора. Техникум по такому случаю накрыл стол. Он может и не приехать, но все равно ждем. От нечего делать оглядываю аудиторию. Торжественность момента почему-то никто не ощущает. Кроме Пищенко, естественно. Ему по должности положено.
Федоров улыбается во все свое бородатое лицо. Вася Секс вообще в домашних тапочках. Как бы, думаю, Вася чего не ляпнул с перепугу. Ловлю тревожный взгляд Пищенко. Видимо, ему в голову пришла похожая мысль.
Вот минчане – молодцы! Эти не подведут. Брайдер - майор милиции. Чадович – еще трезвый. Дрозд – интеллигент. Трусов уже ничего сказать не сможет. Охрип бедняга. Перепел. Звягинцев, Пидоренко, Логинов – вне подозрений. А Лев Рэмович вообще гордость всех итальянских университетов. Растянутую футболку прикрыл пиджачком, а штаны все равно не видно.
Чай стынет. Большие кувшины с вином притягивают взгляды. Пищенко на нервах.
А вот и Он. Президент. Собственной персоной. Даже извинился за опоздание. Вообще-то, Президент хорошим мужиком оказался. Простой такой, скромный. Поделился с нами трудностями. Советы выслушал. Надежду выразил. Творческих успехов пожелал. Попил чаю с тортом, но от вина отказался.
Я почти рядом с ним сидел Случайно, естественно. Хотя это дало повод некоторым зубоскалам рассказывать впоследствии байку, будто бы я доедал за Президентом кусок торта. Пользуясь случаем, уточняю: это наглая ложь. А вот Вася Секс действительно был уличен в таком деле. Пострадал, к счастью, не Президент, а зазевавшийся Игорь Федоров…

Глава пятнадцатая, в которой мы провожаем одесситов
После отбытия высокого гостя вино было прикончено в момент. А вот чай как-то не пошел. Веселье само собой локализовалось по комнатам общежития. И мне неожиданно захотелось почитать рукописи. Должен же я поучаствовать в работе семинара?
Нашел Сашу Бачило (старосту нашей гоп-компании). Хотел уточнить повестку завтрашнего заседания, но застал там Пищенко и Козинец. Застрял часа на три. Потом зашел к Шиндеровскому. За рукописями, естественно. Застал там одесситов. Они спорили с Шиндеровским о Литературе. Федоров привычно шутил. Рукописей у них было много, но они на вынос не дали. Пришлось читать на месте. Одесситы уже собрались уезжать. Вася периодически порывался складывать вещи, но каждый раз передумывал. Боялся пропустить очередной поворот дискуссии.
Я увлекся рукописью Сухинова и слушал невнимательно. Говорили о вкусовщине и творческих планах. О нехватке печатных площадей, трудностях молодых писателей-фантастов. Федоров, широко прославившийся своим романом “Первая печать”, рассуждал с полным знанием дела. Творческий багаж остальных был заметно беднее. Доктор, к примеру, мог похвастаться лишь сочинением за девятый класс про “образ Раскольникова”, но тоже старался не ударить лицом в закуску.
И тут обнаружилось, что Вася Секс пропал. Федоров первым вызвался его искать. Пока искали мирно спящего Васю, пропал сам Федоров. Видимо, сбился с пути. Я понял, что все равно не успею дочитать рукопись Сухинова, послал Федорова ко всем чёртям и пошел искать свою кровать. А Федорова нашел Вася. Утром, естественно. И даже дотащил до автобуса в Одессу.

Глава шестнадцатая, в которой мы с Лукьяненко заключили перемирие.
Мне поспать так и не удалось. С самого утра пришел Шиндеровский. Он боялся опоздать на завтрак. Я с трудом принял вертикальное положение и на ощупь побрел к умывальнику. Автоматически отметил, что унитазы за ночь не пострадали. Лев взял тайм- аут.
Сегодня покидаем гостеприимный Тирасполь. Жаль, конечно. Но Доктора ждут психи, а меня трудовой коллектив котельной. Все нам сочувствуют. Завтра по плану экскурсия на винзавод. Послезавтра на коньячный. Разумеется, с дегустацией.
После завтрака Лукьяненко неожиданно потянуло на общение с читателями. Видимо, виртуальные армии запросили пощады. Он поймал нас с Доктором и призвал к ответу. Пришлось лезть за ответом в сумку. Ответ был последний, но убедительный. Лукьяненко это признал. Разговор сразу перешел в конструктивную плоскость. Я сознался, что один его рассказ кажется мне отличным. “Фугу в мундире”. Сей факт нас категорически помирил. Мы разошлись довольные друг другом…

Глава семнадцатая, в которой Страж-птица стала правой рукой Пищенко
Неожиданно возобновилась творческая составляющая семинара. На повестке дня со всей остротой стояло творчество Сухинова. Что-то там про Звездного Рокера и его верного стального коня. На мой взгляд – рагу из псины. Однако коллеги нашли в повести такое количество достоинств, что я забеспокоился: неужели не распознал русского Хайнлайна? В общем, глубоко задумавшись, пропустил финал. Кажется, ему дали премию “Хьюго” и пошли обедать.
Пока я обдумывал пламенную обвинительную речь о творчестве Сухинова, выяснилось, что плановое послеобеденное обсуждение Пищенко отменил. Он решил провести Совет ВТО. Против моего присутствия никто не возразил. Уже традиционно расположились на травке. Я скромно занял свободное место. Как выяснилось, самое почетное. По правую руку от Великого Кормчего. Этот факт тут же отметил остроумный Дрозд.
Виталий Иванович выступил с речью. Рассказал о проделанной работе за отчетный период. Его дополнили региональные директора. Слегка коснулись прибылей, убытков и планов на перспективу. Огромная махина ВТО все еще работала. Одинокие неприятные звоночки еще не слились в звон поминального колокола. А ведь пройдет еще немного времени и Великая Империя останется только в воспоминаниях. А для Виталия Ивановича наступит невеселая Осень Патриарха.
Но в тот день об этом никто естественно не догадывался. Даже сам Пищенко. Он был весел, остроумен и щедр. Мне и Доктору оплатили дорогу в оба конца. Непонятно за что, по правде говоря. Да ещё выделили спонсорский целевой взнос на издание “Страж-птицы” (нам с Диденко его впоследствии хватило на тиражирование нескольких номеров). И если кто-нибудь подумает, что это взятка от ВТО – флаг тому в руки!

Глава восемнадцатая (грустная), в которой я снова понимаю, что все хорошее кончается быстрее, чем хотелось бы.
Билетов на автобус почему-то не было. Зато было много желающих уехать. Кое-как мы договорились с водителем и поехали зайцами. До Одессы стояли в проходе. Стояли и молчали. Каждый о своем. В Одессе я вышел на перрон покурить, а Шиндеровский остался сторожить места. Я ходил и плевал на землю, родившую Вершинина, Катаева, его брата Петрова и даже неизвестного мне Борясика. Шиндеровский махал мне рукой, но я не торопился. Видимо знал, что скоро опять уеду в Сибирь, и в ближайшие годы судьба наверняка не забросит меня в эти края.
Дальше ехали сидя. Шиндеровский таки отбил места.
Когда мы прощались, Пищенко поинтересовался: буду ли я писать о Семинаре в Страж-птице? Я ответил категорическим нет. У "СП" и ВТО разные траектории полета. Как видите - я ошибся. Но понял это лишь через много лет.
Когда мы въезжали в Николаев, я уже спал...
апрель-ноябрь 1998 г.
г. Омск

ФЭН-ИНТИМ ! ФЭН-ИНТИМ ! ФЭН-ИНТИМ ! ФЭН-ИНТИМ

По многочисленным просьбам женской половины фэндома публикуем фотографию А. Синицына без знаменитых красных штанов. Съемка сделана скрытой камерой во время Интерпресскона-98. Теперь Андрюшина мама наконец узнает, чем занимается ее сын на конвентах.

НАГРАДЫ, ПРЕМИИ, ПРИЗЫ ! НАГРАДЫ, ПРЕМИИ, ПРИЗЫ

В «Страж-птице» № 14 мы сделали прогноз, что в 2031 году лауреатом «Аэлиты» станет Игорь Федоров, так как к тому времени все кандидаты уже будут с призами. Это было довольно смелое предположение. Но мы не могли предполагать, что уже на исходе этого века почти все призы свердловского конвента достанутся представителям фэндома. Как нам только что стало известно, «Аэлиту»-99 получил Лукьяненко, ефремовскую премию — Сидорович, а мемориальный приз им. Бугрова - Харитонов. Традиционно фэновский же «Старт» вообще достался человеку со стороны - некоему А. Плеханову. Такие дела, как говаривали Игорь Федоров и Килгор Траут. А что тут еще скажешь, любые комментарии излишни.

несуСВЕТСКИЕ ХРОНИКИ ! несуСВЕТСКИЕ ХРОНИКИ

МЕСТО ВСТРЕЧИ ИЗМЕНИТЬ НЕЛЬЗЯ
Во время «Странника-97» в гостинице, в которой жили участники конвента, из экономии по ночам отключали лифты, оставляя работать лишь два из них. И вот как-то в три часа ночи Борис Натанович и Сидорович вышли в холл шестого этажа, желая спуститься вниз. Мирно разговаривая, они подошли к одному из лифтов, нажали кнопку вызова и стали ждать. Лифт подъехал быстро, однако в нем оказался Шура Олексенко, голый по пояс, без обуви и, как всегда во время конвентов, изрядно выпивший. Увидев Бориса Натановича с Сидоровичем, он очень обрадовался и начал интересоваться, куда им нужно, вверх или вниз. Однако почему-то с ним ехать отказались. И Шура отправился вниз один, а Борис Натанович с Сидоровичем, все так же мирно беседуя о Литературе, пошли к другому лифту, расположенному на противоположной стороне холла, нажали кнопку вызова и снова принялись ждать. Каково же было их удивление, когда двери подъехавшего лифта открылись, и перед ними предстал все тот же голый по пояс Олексенко.

ПОЭТ В РАЗЛИВЕ БОЛЬШЕ, ЧЕМ ПОЭТ- 3
На Интерлрессконе-98 также ночная жизнь была бурной и насыщенной. В одном из номеров образовалась толпа вокруг Жени Лукина, певшего под гитару свои песни. Все, как обычно. И вот во время одной из пауз подошедший Кумок вдруг поинтересовался у Лукина, может ли он придумать какую-нибудь рифму к его, Кумока, фамилии, но чтоб она не была банальной вроде «полусумок». Жене сразу этого сделать не удалось. Однако уже на следующий день в кулуарах Интерпресскона родилось двустишье: Всем известно, столько рюмок
Может выпить только... Брайдер!

АНОНС ! АНОНС ! АНОНС ! АНОНС ! АЦОНС ! АНОНС
Читайте в следующем номере «Страж-птицы» злободневный материал о киевской встрече КЛФ 1988 года, обсуждение рецензии И. Вахтангишвили на статью А. Бушкова «Свет угасшей звезды», а также эссе С. Павлова-мл. «Билл - Геморрой Галактики» (снова о Билле Гейтсе). В рубрике «Почта Страж-птицы» будет опубликована избранная переписка Андрея Коломийца и Оли Токаревой.

ЧИТАТЕЛЬ, МОЖЕШЬ СПАТЬ СПОКОЙНО. МЫ ВСЕ ЕЩЕ
БДИМ!

№ 44 (часть 1)

Tue, 03 May 2005 09:20:31 GMT

клейпучка пьет все!!!

СТРАЖ-ПТИЦА № 44

% Специальный сорок четвертый образцово-показательный, %
% рабоче-крестьянский, лапидарно-публицистический, не- %
% подцензурный, нерегулярный, непрофессиональный, не- %
% информационный, неподкупньга, независимый бесплат- %
% ный ежегодник по вопросам ФАНТАСТИКИ, ФЭНОВ, %
% ФЭНЗИНОВ и ФЭНДОМА имени Льва Гурского. %

«Колобок всем зверям показывал средний пальчик на кулачке и приговаривал:
- Съели? Съели?
- Ну ты и злопамятен! - сказал Жихарь.»

М. Успенский «Кого за Смертью посылать»

СЕГОДНЯ НА СТРАЖЕ :

Н. Горнов - главный редактор;
А. Диденко - ответственный секретарь;
А. Чертков - специалист по киберпанку;
В. Шиндеровский - специалист по Достоевскому;
С. Павлов-мл. - большой специалист по Windows-95;
А. Николаенко - приднестровский партизан;
А. Цеменко - крымский южнобережный;
Ю. Семецкий - жертва террора инопланетян и фантастов;
Б. Завгородний - Боря.

Номер набран и смакетирован в январе-феврале 1999 года.
НИКОЛАЕВ - ОМСК - МОСКВА
На первой странице обложки рисунок
Адрес редакции: г. Омск, ул. Авангардная, 3 кв. 45
Факты, изложенные в "Страж-птице", не перепроверяются принципиально. Все совпадения имен, фамилий, псевдонимов считать случайностью. Мнение редакции (если таковое есть) может не совпадать!

© Страж-птица, 1999 г.

Дамы и господа!
Кризис, случившийся в России в середине августа прошлого года, к сожалению, коснулся и нашего издания. Редакция, скрипя сердцем, вынуждена была уволить ряд корреспондентов, пишущих интересные статьи о новинках НФ и свежие репортажи с последних конвентов. Нам даже пришлось пойти на крайнюю меру и сократить должность «штатного гения», в результате чего С.Павлов-мл. теперь трудится в компьютерном бизнесе, устанавливая на чужие пентиумы Windows-95. И теперь нам приходится опираться на собственные силы, публикуя, в основном, материалы из редакционного портфеля. Так что, не ворчите по поводу содержания данного номера. Могло не быть и этого...

Редакция

ОСОБЫЙ СТАРАТЕЛЬСКИЙ ! ОСОБЫЙ СТАРАТЕЛЬСКИЙ

Эдуард ГЕВОРКЯН

ОТЗЫВЧИВЫЕ ЛЮДИ

Во время Странника-97 Столяров повез Лукина, Геворкяна и Лазарчука выступать по радио. В машине речь зашла о гонорарах.
- Ну, что можно написать за деньги?! - патетически воскликнул Столяров.
- Все! - цинично отозвался Геворкян.
На пресс-конференции лауреатов Странника- 97 Лукьяненку спросили, написал ли чего нового?
- За час до отъезда в Питер кончил роман, - признался Лукьяненко.
- И не вынимая начал второй! - добродушно отозвался Успенский.
В первый день Странника-97 обсуждали жанровые премии. Кто-то посетовал, что четырех - МЕЧ РУМАТЫ, МЕЧ В ЗЕРКАЛЕ, ЛУННЫЙ МЕЧ и МЕЧ В КАМНЕ - маловато. Надо бы еще премию...
- За лучшую эротическую фантастику - МЕЧ В ЖОПЕ! - пошло отозвался кто-то (мы знаем кто!) из членов жюри.

Один из гостей Странника-97 после пресс-конференции Брюса Стерлинга пожаловался, что его донимали гостиничные путаны с телефонными звонками типа: "Мужчина, хотите получить удовольствие".
- Чем глупостями заниматься, лучше бы они на пресс-конференцию пришли, -ханжески заявил один из членов оргкомитета.
- Тогда они будут звонить в номер и предлагать: "Мужчина, вам сделать Интернет?" - немедленно отозвался один из членов жюри.

После того, как выяснилось, что Роберт Шекли основательно и практически навсегда забыт в своей родной Америке, Столяров назидательно сказал во время заседания жюри:
- Имейте в виду, вот так и нас через двадцать лет забудут!
- Не расстраивайся, - оптимистично отозвался Геворкян, - нас забудут гораздо раньше.

КОН-ВЕКТОР ! КОН-ВЕКТОР ! КОН-ВЕКТОР ! КОН-ВЕКТОР

Николай ГОРНОВ
НИКОГДА НЕ ГОВОРИ НИКОГДА, или Восемнадцать мгновений холодного лета 93-го.

Глава первая, в которой я принимаю решение.
Начало 93-го. Юг независимой Украины. Чтоб доехать до Питера, пришлось бы месяц голодать. Мучает осознание неизбежности близкого конца. Хочется в путь. Хоть куда. Желательно поближе...
Депрессивные раздумья прерывает звонок. Это Диденко. Он узнал, что завтра в Тирасполе начинается семинар ВТО. Тирасполь - хороший город. От Тирасполя до Николаева всего пять часов на автобусе. Но я не писатель. Диденко тоже не писатель. А на семинар едут только писатели. Проблема.
Мы спорим. Долго спорим. Телефон накаляется. Я считаю, что ехать нужно вместе. Диденко так не считает. Одному ехать опасно. Страж-птица для ВТО - красная тряпка. Я так считаю, во всяком случае. Диденко считает, что у меня мания величия и предлагает взять с собой психиатра Шиндеровского.
Остается уточнить: захочет ли нас видеть Пищенко. По слухам, Пищенко Страж-птицу читал. По слухам, он смеялся, когда читал. Диденко мужественно взваливает все хлопоты на свои хрупкие плечи. Через два часа звонит секретарь Пищенко и любезно приглашает меня приехать. Я потрясен. Но мосты сожжены. Решено. Я еду!

Глава вторая, в которой мы с Доктором движемся к намеченной цели.
Шиндеровского уговаривать не пришлось. Он психиатр-альтруист. 0 том, что приглашали меня одного, я благоразумно умолчал. Во избежание.
Встретились на автовокзале. Погрузились в "Икарус". Настроение приподнятое. Первая остановка - Коблево. В народе - Кобелево. Родина Соцкона. Первая встреча с морем. Три года живу в Николаеве - моря не видел! Лобстеры, устрицы, мидии на углях, шампанское "Помпадур" и прочие дары моря. Ничего этого нет. И до моря еще километров десять с гаком, если по прямой. Демонстративно не выхожу из автобуса. Не Рио-де-Жанейро.
Вот и Одесса. Проходим на вылет. Долго проходим. Все это время питаем к ней неприязнь. Скоро граница. Шиндеровский старается вести себя непринужденно. Он опытный. Он уже был в Болгарии. А я пересекаю рубежи Родины впервые. Нервно беседуем о Литературе.
Граница, как положено, на замке. Наблюдаем длинный хвост автомобилей. Здесь недавно кончилась война. Вылавливают оружие, наркотики и прочую контрабанду. Таможенник в помятом камуфляже идет по проходу и заглядывает в глаза. Ссадили парня с девушкой. Оказались гражданами республики Мозамбик. И как он их вычислил? Шиндеровский предположил, что по глазам. Нашли в багажном отделении мешок макарон. Долго искали хозяина. Нашли. Ссадили и куда-то увели. Никогда не думал, что макароны приравняют к наркотикам. Интересно, его сразу расстреляют или сначала будут судить?
Вот и Тирасполь, утонувший в духоте зелени чужих садов. Здесь до войны жил Николаенко. Автобус уходит в Кишинев, а мы остаемся на площади перед вокзалом. Держимся интеллигентно. Нам надо добраться до сельхозтехникума. Там логово ВТО. Прыгаем в троллейбус. Непринужденно молчим. Меня одолевают нехорошие предчувствия.
Пока искали общежитие техникума, я рассказал Доктору правду. Он огорчился, но не слишком. И действительно. Приглашали - не приглашали - съедят все равно обоих. Меня даже быстрее. Как желанного гостя.

Глава третья, в которой мы производим разведку боем.
На слово "семинар" бабушка-вахтер реагирует индифферентно. Долго ищем общий язык. Где жестами, где мимикой. Выясняем, наконец, что спутали корпуса. Писатели в соседнем.
Идем в соседний. Вахтера сражаем оживленной мимикой. Делаем попытку найти начальство, чтоб получить койко-место. Никаких указателей нет, поэтому идем наощупь. С пятой попытки попадаем. Я делаю шаг вперед, как официально приглашенный, и требую заселения.
- А как ваша фамилия?
- Горнов.
- А ваша?
Шиндеровский краснеет и что-то невнятно бубнит. Начальство не расслышало. Он краснеет еще заметнее и бубнит еще тише. Получается вроде: "Шишиловский".
Таких фамилий в списке не обнаруживается. Я прошу проверить еще раз. Он проверяет. Он немного растерян. В то же время на лице читается недоверие. Ввожу в игру последний козырь. Намекаю на особое приглашение Виталия Ивановича. И нас заселяют. Но в разные комнаты. Я выбираю свободную койку в комнате у Васильева и Лукьяненко. Это была моя ошибка.

Глава четвертая, в которой я понимаю, что явка провалена.
Комната закрыта. Ключа нет. Я одиноко брожу по коридору. Шиндеровский, не теряя времени, обживает свою панцирную кровать. Обстановка, как в камере. Есть стол. На нем рукописи. Есть два соседа подозрительной наружности. Один храпит. Другой в очках. Что-то увлеченно читает. Я периодически захожу к Шиндеровскому поболтать и посидеть на койке. Кого-то мне его сосед напоминает. Уж очень лицо знакомое.
Наконец находится Васильев. Я устал, я рад ему, как старому приятелю. Воха же ведет себя странно. Даже агрессивно. С ходу заявляет, что меня здесь никто не ждал. И вообще, моя койка предназначается какому-то Борясику, который еще не прибыл, но прибудет сегодня же затемно.
Пока я переваривал информацию, на подмогу к Васильеву прибежал Лукьяненко. Если вы видели, как самцы-бабуины защищают свою территорию от чужаков, то вам не надо объяснять, как происходило все в деталях. Везет же Шиндеровскому. У него хоть соседи не буйные.

Глава пятая, в которой я получаю неожиданную поддержку.
На шум приходит Козинец. Мы с ней познакомились в Киеве. Надо сказать, шапочно. Я знал, что она имеет определенный вес в ВТО, что иногда пишет и имеет дочь на выданье, к которой подбивал клинья Воха Васильев (Не клинья. а клинки. Знать надо! - прим.ред.).
Такого неподдельного интереса к моей персоне Воха со стороны начальства не ожидал. Прихватив подельника, он тут же ретировался. А я был приглашен отметить приезд народным тираспольским напитком.
Люда Козинец оказалась горячей поклонницей Страж-птицы. Приятно, черт возьми, поговорить с умным человеком. В общих чертах она обрисовала суть происходящего. После длительного перерыва Пищенко решил провести строевой смотр. Кое-кто, по привычке, привез рукописи. Но, по большинству, собрались старые проверенные кадры. С желанием просто оттянуться. Сама Козинец привезла чемодан "самотека", который ей одной разгребать не хочется. С той же целью прибыли другие ответственные товарищи.
Из знакомых фамилий я сразу выделил минчан (Дрозд, Трусов, Брайдер-Чадович). Из Питера - Слава Логинов. Некий Сухинов из Москвы. (Позднее подъехал еще и Каширин). Даля Трускиновская с Лукиным. Лев Рэмович Вершинин, конечно. Звягинцев и Пидоренко (те самые - соседи Шиндеровского). Забирко из Донецка и Бачило, который нас заселял. В общем, человек двадцать, не более.
Я немного разочарован, но держу улыбку и вежливо откланиваюсь.

Глава шсстая, в которой я становлюсь свидетелем творческого процесса.
Пинком открываю дверь в свою камеру и располагаюсь на свободных нарах. На вялую эскападу Васильева отвечаю классическим: "Урки, ша!" И поясняю в доступной форме свое отношение к одесским фантастам вообще и к отдельным представителям, в частности.
Воха сник и переключился на Лукьяненко, Ему почти удалось добиться взаимности, но мое присутствие сильно их стесняло. Лукьяненко поворчал, что-то, мол, сегодня уже не хочется, но Васильев проявил настойчивость и склонил его к противоестественному акту. В смысле, к соавторству.
Я демонстративно отвернулся и уже сквозь сон слышал отчаянный скрип пружин (видимо, Лукьяненко искал подходящую позу для творческого процесса) и бормотание Васильева о вечнозеленых лесах на какой-то далекой планете. А растут там - надо же такое придумать -
деревья с листьями. Каждый лист площадью в сотни гектар, на которых свободно размещаются деревни аборигенов, то и дело, уходящие в свободный полет на период листопада.
Процесс шел вяло. Через пару часов соавторы только вспотели, но не выдавили из себя и пары строк. Вот тут-то, на свою беду, к нам зашел Шиндеровский. Он никого не хотел обидеть. Доктор хотел поговорить о Литературе. Он для этого, собственно, и приехал на семинар. Наивный!

Глава седьмая, в которой мы идем на ужин.
Я не знаю, откуда всплыло слово "ужин", но соавторы подозрительно резво рванули с низкого старта. "Неспроста", - подумали мы с Доктором.
От общежития до столовой растянулся длинный хвост классиков НФ. Прекрасная возможность обозреть разом весь контингент. В голове, естественно, Лев Рэмович. (Бриан - это голова!) Покоритель сердец и бидэ отчаянно хромал на левую ногу, поэтому вышел минут на сорок раньше. Сердобольный Слава Логинов составил ему компанию.
Резвым аллюром мы обошли почти всех претендентов и застали соавторов за работой. Большая часть кувшинов с вином уже стояла на их столе.
После ужина контингент по камерам не спешил. Расположились прямо у столовой. На травке. Люда Козинец официально представила нас собравшимся. К моему удивлению Страж-птицу знали все. Знали, читали и даже цитировали. Кошмар! Один Диденко не верит в мой талант. (Прим.ред.: Неправда! Еще и Васильев!)
Вспомнился вдруг Стегалин. Он когда-то посылал "СП" в библиотеку Конгресса. Может мне в Вашингтон смотаться?

Глава восьмая, в которой я познакомился с "Великим и Ужасным".
Расслабленно курим. Беседуем ни о чем. Не курит только Шиндеровский. Он нервно ерзает. Он ждет, когда будут говорить о Литературе.
Подошел незнакомый мужчина аспирантской наружности. Вежливо поинтересовался: все ли, мол, о'кей. Он перекинулся парой фраз с остальными и вежливо удалился. Только через час я сообразил, что это был сам Виталий Иванович Пищенко. Тот самый "Ужас, летящий на крыльях ночи", чьим именем Арбитман пугает по ночам Казакова.
Надо сказать, Пищенко удивил меня в дальнейшем еще не раз. И сложись звезды иначе, Лев Аркадьевич Гурский несомненно получил бы в лице Виталия Ивановича Пищенко еще одного благодарного читателя.
Впрочем, не будем о грустном. Первый день на семинаре ВТО еще не закончился.

Глава девятая, в которой приехали долгожданные одесситы.
Глубокой ночью (таки да!) приехали одесситы. Вася Секс и Игорь Федоров. Вася почему-то босиком, а Федоров, вообще, из Винницы.
В корпус они проникли, естественно, через окно. (Какой вахтер добровольно пустит Васю Секса?!) Воха Васильев долго не верил в предательство Борясика и с надеждой всматривался в густую молдавскую ночь. У Федорова в сумке что-то характерно булькало. "Рукописи," - подумал я и побежал за Шиндеровским. Наконец-то ему будет с кем поговорить о Литературе.
Первую половину ночи Вася искал по общежитию запасные тапочки. Его ботинки, купленные по случаю на Привозе, развалились на подходе к Тирасполю. Какой-то морячок прихватил их в магазине ритуальных услуг и по дешевке сбыл наивному Васе. А мы в это время успокаивали Федорова. Он рассчитался с водителем автобуса крупной купюрой и забыл взять сдачу. А теперь вспомнил и порывался бежать за автобусом в Кишинев.