№ 44 (продолжение)


Глава десятая, в которой наступило утро, и мы с головой окунулись в работу.
Утро помню смутно. Почему на завтрак не дают вина? Пытаюсь выяснить у работников столовой. Они сочувствуют, но помочь ничем не могут.
Нас с Шиндеровским обязали поучаствовать в работе семинара. Доктор счастлив. Он сразу зашуршал рукописями. Я же посмотрел на это скептически. Прочитать до обеда такое количество текстов не представлялось мне реальным. Я выбрал самые перспективные и около часа тужился, пытаясь уловить нить сюжета. В итоге, только отлежал бока.
Для разминки я тихо побродил по общежитию. Застукать с рукописями в руках мне удалось Звягинцева и Шиндеровского. Наверное, я попал на нетипичный семинар. Но все равно. Впервые на ответственном посту критика. В моей мозолистой руке судьбы молодых. Не проморгать бы братьев Стругацких!
Решил поделиться тревогой с Доктором. Он терпеливо выслушал. Рекомендовал валериановый корень, свежий воздух и рукопись Забирко. Следуя рекомендациям, иду гулять, прихватив рукопись.
Главный герой (энтомолог-миллионер) прилетел на забытую богом планету в поисках редкой породы бабочек-людоедов. Скармливает ей аборигена-живца и - попалась милая! Ничего особенного, но нервы успокаивает. Доктор прав.
Время движется к трем часам. Мэтры занимают места в президиуме. А я сбоку - на стульчике. Шею помыл, носки сменил. Волнуюсь.
Мэтры перешучиваются. Мэтры весело выбирают первую жертву и по кругу перебрасываются замечаниями. Я с трудом успеваю за полетом их мысли. С умным лицом жду своей очереди Набираю воздух в легкие и... На этом обсуждение заканчивается. Следующий. Затем ешё. И еше Рукописи присутствующих кончились. Пошел "самотек. Его читала только Козинец Естественно, раз его привезла. Из горы выдернули мышку. Потрясли ее за хвостик. Козинец мышку похвалила. Остальные пообещали прочесть. Постановили: рекомендовать в печать того, сего, этого. И мышку. Если доживет. Мэтры неторопливо расходятся. А я сижу. С мытой шеей. В чистых носках. Можно сказать поучаствовал.
В коридоре сталкиваюсь с Доктором. Он работал в другой секции. У Звягинцева. Тот дал ему высказаться. По-соседски, видимо.
По дороге в столовую делимся впечатлениями. У них было интересней. Обсуждали соавторов - Васильева и Лукьяненко. Пока, правда, по отдельности. Но лиха беда начало. Скоро кому-то станет тесно на Олимпе. Не будем уточнять кому.
Хит сезона "Лето-93": роман Лукьяненко "Стеклянное море, белый пароход . Третья частъ второй трилогии о Лорде с планеты Земля. Первую часть "Принцессы не какают" он с большим успехом откатал в прошлом году. Надо сказать, что Серега ужасно талантливый парень (это впоследствии подтвердилось). Он пишет так, словно до него фантастику вообще никто не писал. Васильев, что ни говори, в тени своего соавтора. Хотя тоже с масштабным полотном. И название
оригинальное. "Клинки".
Слава Логинов привез новую повесть "Яблоко от яблони" и прославился ее крайне занудливым стилем. Всем рассказывал, что есть такая наука - папомология. Повесть написана с учетом всех ее достижений. Я ему верю - Слава умный - но прочесть все равно не смог.
Брайдер-Чадович ничего не привез. Он получил Государственную премию. Правда, пока только Независимой Республики Приднестровья. Да и то половину. Вторую половину получил Лукин. За цикл песен о войне с молдаванами. По семинару, естественно, поползли завистливые смешки: дескать, сообразили на троих.
Но Лукину не до смеха. Он уже третий день ездит по рабочим коллективам с творческими вечерами. В промежутках местное телевидение берет у него интервью. Он страшно занят. Я его даже ни разу не видел. Но много о нем слышал. В новостях.
А Брайдер-Чадович интервью не дает. И с рабочими не встречается. Он запирается у себя в комнате и работает над новым романом "Клинки Максаров". Наверное, ему мало одной Госпремии.
А еще Штерн написал роман. Все о нем говорят, но видела его только Козинец. Даже название знает. Рабочее. Я очень захотел его почитать, но оказалось, романа нет. Вернее есть, но в Киеве. С тех пор я его ищу. Уже пять лет. Может, Штерн название поменял?
Вообще-то, писатели обожают менять названия. Чадович, к примеру, наловчился менять названия романов Чейза. Да и пишет за него, если попросят хорошо.

Глава одиннадцатая, в которой наступает вечер, я попадаю на банкет, а Лев готовится к прыжку.
После ужина мэтры потянулись к общежитию обмывать вручение премии. Молодежь не пригласили. Обид никаких. Своя тусовка. Классики...
К моему немалому удивлению, Звягинцева я опять застал с рукописяями. Все празднуют, а он к обсуждению готовится. Сила воли плюс характер. Доктор тоже старается не ударить в грязь лицом. Делает вид, что читает. Соавторы опять сбежали. Упали где-то на халявный компьютер и бьются в "Ворлорд". Уже третий день. Каждый привез свою дискету. Приходят поздно ночью и до утра мусолят самодельную карту. Стратеги, едрена вошь!
Периодически заходит в гости Пишенко. Беседуем за жизнь. Виталий Иванович горячий поклонник Страж-птицы. Разговор естественно скатывается в фэндом. Фэндом он не любит (а кто его любит?), а особенно не любит Арбитмана (не он один). Спокойно реагирует на мою критику в адрес многих постоянных авторов ВТО. Главная идея: дать авторам возможность донести свой бред до читателя. Единственное ограничение - нехватка производственных мощностей.
В паузах Пищенко бегает по коридору и ловит Вершинина. Пьяный Лев – это бидэ отечественной фантастики. Когда он влюблен (а влюблен он постоянно), Лев целенаправленно крушит всю подвернувшуюся под ногу сантехнику. Пищенко здравомыслящий человек. Ему жалко чужое имущество. Поэтому он вздрагивает от каждого подозрительного звука и бежит в дозор к туалету. Но Лев хитер и осторожен. Лобовые методы против него бессильны. К утру администрация все равно не досчиталась одного унитаза. Коварный Лев бил себя в грудь и. уходил в несознанку. Пищенко метал молнии и попадал в молоко. Но это утром. А вечером было весело.
Трусов на бис исполнял народную белорусскую песню "Гогия". Столы ломились от бутылок коньяка "Белый аист", среди которых терялась закуска и праздничный лауреатский торт.
За стол меня усадила Козинец. Почти насильно. Поначалу было неуютно под подозрительным взглядом майора Брайдера, но после второй рюмки все как-то сгладилось. К тому же Чадович отнесся ко мне более чем благосклонно. Для разминки выпил со мной на брудершафт, а к концу перешел на классическое - "я тебя уважаю!" Когда все устали, а Трусов охрип, я потихоньку ретировался. Охота на Льва куда более захватывающее зрелище.
А потом приехали одесситы. Вася Секс и Игорь Федоров. Последний, правда, родом из Винницы, но живет в Одессе достаточно часто. А может, это они вчера приехали? Нет, точно вчера! А сегодня они просто поздно появились. И опять через окно.
Оказалось, что у нас что-то есть. В смысле, непочатые рукописи. Семинар, как никак. Тут же устроили громкую читку. Федоров пытался шутить. Вася Секс пытался поддерживать его смехом. На смех Васи прибежал испуганный Шиндеровский. Ему тоже нашлась пара рукописей.
Поговорили о Литературе. О трудностях начинающих писателей-фантастов. О нехватке издательских мощностей. О творческих планах.
В коридоре бегал разъяренный Лев. Соавторы громили вражеские армии. Звенели разбитые унитазы и умывальники. Пищенко заряжал капканы. Трусов на последнем издыхании хрипел "Гогию". Звягинцев читал. Вахтерша спала. Все было хорошо...

Глава двенадцатая, в которой чуть снова не началась война.
Утром меня разбудили звуки выстрелов. Почему-то вспомнился недавний конфликт с Молдавией.
- Крупнокалиберный, - сказал незнакомый паренек. Позднее выяснилось, что он тоже писатель. Из Бендер. Со вчерашнего дня живет в нашей комнате, а я и не заметил.
Поговорили о Бендерах. Их, как оказалось, уже восстановили. Услышав наши голоса, пришел Шиндеровский. Бочком втиснулся в дверь и присел подальше от окна. Ему не нравилась эта канонада. Он не хотел воевать. Ему хватало психов в родном диспансере.
В коридоре подозрительно тихо. Выстрелы не смолкают. Наоборот, к ним добавились хлопки танковых пушек. Где-то рядом пролетел вертолет. Шиндеровский всерьез настроился занимать оборону под кроватью, но туг пришел Пищенко и всех спас. Он сказал, что это 14-я Армия проводит День Открытых Дверей. всех желающих катают на вертолетах и дают пострелять из автомата. Под личным руководством генерала Лебедя. И если есть желание, то мы тоже можем пострелять.
Я посмотрел на Шиндеровского и понял, что стрелять мы не пойдем. Мы пойдем гулять по городу. Посмотрим достопримечательности. И вообще...

Глава тринадцатая (несчастливая), в которой Шиндеровский совершил очередной благородный поступок.
Выдвинулись сразу после завтрака. Тирасполь, как известно, город маленький – заблудиться трудно. Основные достопримечательности: архитектура исторического центра и Дом Правительства. Расположено всё удобно. На одной длинной улице. Между автовокзалом и сельхозтехникумом.
Шли не торопясь. В кои веки доведется еще раз побывать за границей. По инициативе Шиндеровского посетили книжные магазины. Он где-то втихомолку наменял здешней валюты и лихорадочно скупал дефицитный по николаевским меркам товар – книги ВТО. А я сжимал в потной ладони неконвертируемые украинские купоны.
Наконец Шиндеровскому стало стыдно, и он щедро напоил меня газировкой. Без сиропа. Он, вообще-то, хороший человек. Добрый, отзывчивый. Место старшим в троллейбусе уступает. Старушек через дорогу переводит. Как увидит одинокую старушку, так обязательно переведет. Ну, никак удержаться не может. Машины сигналят, старушка упирается, но Шиндеровскому сам черт не брат. Переведет и опять тихий, смирный.
А тут как раз старушка. И прямо к Шиндеровскому. Она и рта раскрыть не успела, как была уже в пути. Разве Доктор откажет? Я вздохнул и присел на лавочку перекурить. Пришел он часа через полтора. Волосы дыбом, улыбка в пол-лица. Теперь можно возвращаться в общежитие…

Глава четырнадцатая, в которой происходит самое значительное событие.
После обеда пошла чехарда. Сначала приехало телевидение. Пищенко собрал нас всех и сказал: "Надо!" Ну, надо так надо. Наше дело – конское. Выбрали лужайку живописную. Сели кружком. Вытащили из кустов Льва и посадили в центр. Пусть отдувается. Доктор все-таки. Хоть и гонорис кауза.
Бойкая дама с короткой стрижкой тыкала наугад микрофон, а я тщательно старался не попасть в камеру. Лукин благодарил Правительство. Даля Трускиновская куталась в цветастую цыганскую шаль. Васильев и Лукьяненко обдумывали очередную тактическую уловку. Лев рассуждал о роли Литературы в патриотическом воспитании. Шиндеровский глубокомысленно жевал травинку. Закончили всеобщим братанием. В том смысле, что здорово мы врезали этим молдаванам.
Потом желающие пошли в местный клуб, где Лукин давал шефский концерт работницам сельхозтехникума. Женя вдохновенно исполнил свой русскоязычный цикл. Поварихи и вахтерши утопили его в овациях. Рыдали и рвались на сцену с поцелуями. После такого катарсиса я едва дотащился до своей койки. Хотел забыться в обнимку с рукописью, но не тут-то было. Опять подъем. Опять в ружье.
Пищенко загадочно подмигивает и обещает нечто из ряда вон. Оказалось, нашу тусовку пообещал посетить Президент. Изо всех сил стараюсь делать значительное лицо. Впрочем, не я один.
Ждем Президента в кабинете директора. Техникум по такому случаю накрыл стол. Он может и не приехать, но все равно ждем. От нечего делать оглядываю аудиторию. Торжественность момента почему-то никто не ощущает. Кроме Пищенко, естественно. Ему по должности положено.
Федоров улыбается во все свое бородатое лицо. Вася Секс вообще в домашних тапочках. Как бы, думаю, Вася чего не ляпнул с перепугу. Ловлю тревожный взгляд Пищенко. Видимо, ему в голову пришла похожая мысль.
Вот минчане – молодцы! Эти не подведут. Брайдер - майор милиции. Чадович – еще трезвый. Дрозд – интеллигент. Трусов уже ничего сказать не сможет. Охрип бедняга. Перепел. Звягинцев, Пидоренко, Логинов – вне подозрений. А Лев Рэмович вообще гордость всех итальянских университетов. Растянутую футболку прикрыл пиджачком, а штаны все равно не видно.
Чай стынет. Большие кувшины с вином притягивают взгляды. Пищенко на нервах.
А вот и Он. Президент. Собственной персоной. Даже извинился за опоздание. Вообще-то, Президент хорошим мужиком оказался. Простой такой, скромный. Поделился с нами трудностями. Советы выслушал. Надежду выразил. Творческих успехов пожелал. Попил чаю с тортом, но от вина отказался.
Я почти рядом с ним сидел Случайно, естественно. Хотя это дало повод некоторым зубоскалам рассказывать впоследствии байку, будто бы я доедал за Президентом кусок торта. Пользуясь случаем, уточняю: это наглая ложь. А вот Вася Секс действительно был уличен в таком деле. Пострадал, к счастью, не Президент, а зазевавшийся Игорь Федоров…

Глава пятнадцатая, в которой мы провожаем одесситов
После отбытия высокого гостя вино было прикончено в момент. А вот чай как-то не пошел. Веселье само собой локализовалось по комнатам общежития. И мне неожиданно захотелось почитать рукописи. Должен же я поучаствовать в работе семинара?
Нашел Сашу Бачило (старосту нашей гоп-компании). Хотел уточнить повестку завтрашнего заседания, но застал там Пищенко и Козинец. Застрял часа на три. Потом зашел к Шиндеровскому. За рукописями, естественно. Застал там одесситов. Они спорили с Шиндеровским о Литературе. Федоров привычно шутил. Рукописей у них было много, но они на вынос не дали. Пришлось читать на месте. Одесситы уже собрались уезжать. Вася периодически порывался складывать вещи, но каждый раз передумывал. Боялся пропустить очередной поворот дискуссии.
Я увлекся рукописью Сухинова и слушал невнимательно. Говорили о вкусовщине и творческих планах. О нехватке печатных площадей, трудностях молодых писателей-фантастов. Федоров, широко прославившийся своим романом “Первая печать”, рассуждал с полным знанием дела. Творческий багаж остальных был заметно беднее. Доктор, к примеру, мог похвастаться лишь сочинением за девятый класс про “образ Раскольникова”, но тоже старался не ударить лицом в закуску.
И тут обнаружилось, что Вася Секс пропал. Федоров первым вызвался его искать. Пока искали мирно спящего Васю, пропал сам Федоров. Видимо, сбился с пути. Я понял, что все равно не успею дочитать рукопись Сухинова, послал Федорова ко всем чёртям и пошел искать свою кровать. А Федорова нашел Вася. Утром, естественно. И даже дотащил до автобуса в Одессу.

Глава шестнадцатая, в которой мы с Лукьяненко заключили перемирие.
Мне поспать так и не удалось. С самого утра пришел Шиндеровский. Он боялся опоздать на завтрак. Я с трудом принял вертикальное положение и на ощупь побрел к умывальнику. Автоматически отметил, что унитазы за ночь не пострадали. Лев взял тайм- аут.
Сегодня покидаем гостеприимный Тирасполь. Жаль, конечно. Но Доктора ждут психи, а меня трудовой коллектив котельной. Все нам сочувствуют. Завтра по плану экскурсия на винзавод. Послезавтра на коньячный. Разумеется, с дегустацией.
После завтрака Лукьяненко неожиданно потянуло на общение с читателями. Видимо, виртуальные армии запросили пощады. Он поймал нас с Доктором и призвал к ответу. Пришлось лезть за ответом в сумку. Ответ был последний, но убедительный. Лукьяненко это признал. Разговор сразу перешел в конструктивную плоскость. Я сознался, что один его рассказ кажется мне отличным. “Фугу в мундире”. Сей факт нас категорически помирил. Мы разошлись довольные друг другом…

Глава семнадцатая, в которой Страж-птица стала правой рукой Пищенко
Неожиданно возобновилась творческая составляющая семинара. На повестке дня со всей остротой стояло творчество Сухинова. Что-то там про Звездного Рокера и его верного стального коня. На мой взгляд – рагу из псины. Однако коллеги нашли в повести такое количество достоинств, что я забеспокоился: неужели не распознал русского Хайнлайна? В общем, глубоко задумавшись, пропустил финал. Кажется, ему дали премию “Хьюго” и пошли обедать.
Пока я обдумывал пламенную обвинительную речь о творчестве Сухинова, выяснилось, что плановое послеобеденное обсуждение Пищенко отменил. Он решил провести Совет ВТО. Против моего присутствия никто не возразил. Уже традиционно расположились на травке. Я скромно занял свободное место. Как выяснилось, самое почетное. По правую руку от Великого Кормчего. Этот факт тут же отметил остроумный Дрозд.
Виталий Иванович выступил с речью. Рассказал о проделанной работе за отчетный период. Его дополнили региональные директора. Слегка коснулись прибылей, убытков и планов на перспективу. Огромная махина ВТО все еще работала. Одинокие неприятные звоночки еще не слились в звон поминального колокола. А ведь пройдет еще немного времени и Великая Империя останется только в воспоминаниях. А для Виталия Ивановича наступит невеселая Осень Патриарха.
Но в тот день об этом никто естественно не догадывался. Даже сам Пищенко. Он был весел, остроумен и щедр. Мне и Доктору оплатили дорогу в оба конца. Непонятно за что, по правде говоря. Да ещё выделили спонсорский целевой взнос на издание “Страж-птицы” (нам с Диденко его впоследствии хватило на тиражирование нескольких номеров). И если кто-нибудь подумает, что это взятка от ВТО – флаг тому в руки!

Глава восемнадцатая (грустная), в которой я снова понимаю, что все хорошее кончается быстрее, чем хотелось бы.
Билетов на автобус почему-то не было. Зато было много желающих уехать. Кое-как мы договорились с водителем и поехали зайцами. До Одессы стояли в проходе. Стояли и молчали. Каждый о своем. В Одессе я вышел на перрон покурить, а Шиндеровский остался сторожить места. Я ходил и плевал на землю, родившую Вершинина, Катаева, его брата Петрова и даже неизвестного мне Борясика. Шиндеровский махал мне рукой, но я не торопился. Видимо знал, что скоро опять уеду в Сибирь, и в ближайшие годы судьба наверняка не забросит меня в эти края.
Дальше ехали сидя. Шиндеровский таки отбил места.
Когда мы прощались, Пищенко поинтересовался: буду ли я писать о Семинаре в Страж-птице? Я ответил категорическим нет. У "СП" и ВТО разные траектории полета. Как видите - я ошибся. Но понял это лишь через много лет.
Когда мы въезжали в Николаев, я уже спал...
апрель-ноябрь 1998 г.
г. Омск


ФЭН-ИНТИМ ! ФЭН-ИНТИМ ! ФЭН-ИНТИМ ! ФЭН-ИНТИМ


По многочисленным просьбам женской половины фэндома публикуем фотографию А. Синицына без знаменитых красных штанов. Съемка сделана скрытой камерой во время Интерпресскона-98. Теперь Андрюшина мама наконец узнает, чем занимается ее сын на конвентах.


НАГРАДЫ, ПРЕМИИ, ПРИЗЫ ! НАГРАДЫ, ПРЕМИИ, ПРИЗЫ



В «Страж-птице» № 14 мы сделали прогноз, что в 2031 году лауреатом «Аэлиты» станет Игорь Федоров, так как к тому времени все кандидаты уже будут с призами. Это было довольно смелое предположение. Но мы не могли предполагать, что уже на исходе этого века почти все призы свердловского конвента достанутся представителям фэндома. Как нам только что стало известно, «Аэлиту»-99 получил Лукьяненко, ефремовскую премию — Сидорович, а мемориальный приз им. Бугрова - Харитонов. Традиционно фэновский же «Старт» вообще достался человеку со стороны - некоему А. Плеханову. Такие дела, как говаривали Игорь Федоров и Килгор Траут. А что тут еще скажешь, любые комментарии излишни.

несуСВЕТСКИЕ ХРОНИКИ ! несуСВЕТСКИЕ ХРОНИКИ

МЕСТО ВСТРЕЧИ ИЗМЕНИТЬ НЕЛЬЗЯ
Во время «Странника-97» в гостинице, в которой жили участники конвента, из экономии по ночам отключали лифты, оставляя работать лишь два из них. И вот как-то в три часа ночи Борис Натанович и Сидорович вышли в холл шестого этажа, желая спуститься вниз. Мирно разговаривая, они подошли к одному из лифтов, нажали кнопку вызова и стали ждать. Лифт подъехал быстро, однако в нем оказался Шура Олексенко, голый по пояс, без обуви и, как всегда во время конвентов, изрядно выпивший. Увидев Бориса Натановича с Сидоровичем, он очень обрадовался и начал интересоваться, куда им нужно, вверх или вниз. Однако почему-то с ним ехать отказались. И Шура отправился вниз один, а Борис Натанович с Сидоровичем, все так же мирно беседуя о Литературе, пошли к другому лифту, расположенному на противоположной стороне холла, нажали кнопку вызова и снова принялись ждать. Каково же было их удивление, когда двери подъехавшего лифта открылись, и перед ними предстал все тот же голый по пояс Олексенко.

ПОЭТ В РАЗЛИВЕ БОЛЬШЕ, ЧЕМ ПОЭТ- 3
На Интерлрессконе-98 также ночная жизнь была бурной и насыщенной. В одном из номеров образовалась толпа вокруг Жени Лукина, певшего под гитару свои песни. Все, как обычно. И вот во время одной из пауз подошедший Кумок вдруг поинтересовался у Лукина, может ли он придумать какую-нибудь рифму к его, Кумока, фамилии, но чтоб она не была банальной вроде «полусумок». Жене сразу этого сделать не удалось. Однако уже на следующий день в кулуарах Интерпресскона родилось двустишье: Всем известно, столько рюмок
Может выпить только... Брайдер!

АНОНС ! АНОНС ! АНОНС ! АНОНС ! АЦОНС ! АНОНС
Читайте в следующем номере «Страж-птицы» злободневный материал о киевской встрече КЛФ 1988 года, обсуждение рецензии И. Вахтангишвили на статью А. Бушкова «Свет угасшей звезды», а также эссе С. Павлова-мл. «Билл - Геморрой Галактики» (снова о Билле Гейтсе). В рубрике «Почта Страж-птицы» будет опубликована избранная переписка Андрея Коломийца и Оли Токаревой.

ЧИТАТЕЛЬ, МОЖЕШЬ СПАТЬ СПОКОЙНО. МЫ ВСЕ ЕЩЕ
БДИМ!